Шла свинья в Питер богу молиться. Попадается ей волк навстречу:
— Свинья, свинья, куда идёшь?
— В Питер, богу молиться.
— Возьми и меня.
— Пойдём, куманёк!
Шли-шли, попадается лиса навстречу:
— Свинья, свинья, куда идёшь?
— В Питер, богу молиться.
— Возьми и меня.
— Иди, кума!
Шли они, шли, попадается им заяц:
— Свинья, свинья, куда идёшь?
— В Питер, богу молиться.
— Возьми и меня с собой.
— Ступай, косой!
Потом выпросилась ещё белка, и вот они шли-шли… Глядь — на дороге яма глубокая и широкая; свинья прыгнула и попала в яму, а за ней и волк, и лиса, и заяц, и белка.
Долго они сидели, сильно проголодались — есть-то нечего. Лиса и придумала:
— Давайте, — говорит, — тянуть: кто всех тоньше запоёт, того и скушаем.
Волк затянул толстым голосом:
— О-о-о!
Свинья немного помягче:
— У-у-у!
Лиса и того мягче:
— Э-э-э!, а заяц с белкою тонким голоском:
— И-и-и!
Тотчас разорвали звери зайца да белку и съели со всеми косточками. На другой день лиса опять говорит:
— Кто толще всех запоёт, того и скушаем.
Волк всех толще затянул:
— О-о-о!, ну, его и съели.
Лиса мясо скушала, а кишочки под себя спрятала. Дня через три сидит да ест себе кишочки; свинья и спрашивает:
— Что ты, кума, кушаешь? Дай-ка мне.
— Эх, свинья! Ведь я свои кишочки таскаю; разорви и ты своё брюхо, таскай кишочки и закусывай.
Свинья то и сделала, разорвала своё брюхо и досталась лисе на обед. Осталась лиса одна-одинёхонька в яме; вылезла ль она оттудова или и теперь там сидит, право, не ведаю.